portalklinika.ru

Больницы в москве оперирующие онкологию



Опухоли у взрослых известны давно. Из папирусов Эберса, относящихся к 1550 г. до н. э. дошли до наших дней сведения о том, что в Древнем Египте уже знали о существовании доброкачественных и злокачественных опухолей. Описания новообразований имеются в трудах Гиппократа, Цельса, Галена. За 400 лет до н. э. Гиппократ уже делил опухоли на излечимые - доброкачественные и неизлечимые - злокачественные. Среди описаний Гиппократа имеются опухоли, или ядра, шеи у детей.

Опухоли в детском возрасте стали описываться с конца XVII века описано несколько случаев внутриорбитального рака. Французский врач Нот привел историю болезни 3-летнего ребенка, оперированного в 1731 г. I. Wardrop описал злокачественные опухоли глаза у 24 больных, среди которых 20 были моложе 12 лет. W. Walsche и Н. Lebert описали губчатые опухоли твердой мозговой оболочки у детей. Все это были отдельные наблюдения.

С. Picot в 1883 г. провел анализ 424 случаев злокачественных опухолей у детей, собранных в литературе. В последующей статистике этого автора совместно с Espine было зарегистрировано 640 случаев различных новообразований у детей.

В начале XX века за рубежом появились отдельные работы, освещающие клинические наблюдения за детьми с различными новообразованиями. Но до 40-x годов настоящего столетия работы по детской онкологии как в нашей стране, так и за рубежом носили в основном казуистический характер и появлялись спорадически.

В отечественной литературе второй половины XIX и начала XX века не найдены сводные статистические сведения по детской онкологии. Однако ознакомление с отчетами крупнейших детских больниц Москвы и Петербурга показало, что в детских хирургических отделениях определенную часть больных занимали дети с новообразованиями.

Первые операции у детей по поводу новообразований произвели основоположники детской хирургии и организаторы первых детских хирургических отделений в России: Л. П. Александров, Д. Е. Горохов, П. И. Дьяконов, Т. П. Краснобаев, Н. Н. Теребинский и др. По отчету Московской Софийской (ныне имени Н.

Ф. Филатова) детской больницы за 1897- 1902 гг. составленному Д. Е. Гороховым, со дня открытия детского хирургического отделения IX 1887 г. за 5 лет на 1552 больных число детей с новообразованиями составило 4,3%.

В отчете по той же больнице с 1897 по 1905 г. среди больных стационара и амбулатории с опухолями было 466 детей (0,3%). В научных работах Д. Е. Горохова описываются дети, оперированные автором по поводу опухолей. В первом отечественном руководстве по детской хирургии Д. Е. Горохов сообщал о 10-летнем мальчике с саркомой плеча после межлопаточно-грудной ампутации верхней конечности. В этом случае имел место удовлетворительный ближайший результат, но больной погиб от рецидива опухоли через 2 года.

В отчете Московской Голицинской больницы за 1899-1900 гг. Д. Е. Горохов приводит данные о девушке 16 лет, оперированной по поводу саркомы подвздошной кости. Была произведена большая операция - резекция костей таза, больная операцию перенесла, но погибла позже от метастазов в печень. Уже в этой работе Д. Е. Горохов сделал важные наблюдения за течением злокачественных опухолей у детей: 1) истощение больного с саркомой не всегда сопутствует распространенности первичной опухоли и метастазов 2) саркома распространяется по кровеносным сосудам 3) при большой опухоли заметное истощение ребенка является противопоказанием к операции 4) все доброкачественные опухоли у детей надо удалять, так как они могут явиться источником развития злокачественных опухолей.

По отчету детской клиники Московского университета, составленному П. И. Дьяконовым и Н. К. Лысенковым, за 3 года на лечении находились 24 ребенка с различными новообразованиями.

По отчетам хирургического отделения Детской больницы св. Ольги в Москве за 1887 г. был 21 ребенок с новообразованиями. За 1905-1912 гг. лечение проводилось 39 детям с различными новообразованиями. В отчетах Московской детской больницы св. Владимира за 1912-1914 гг. приводились данные о 37 детях с опухолями разной локализации и вида.

В Детской больнице имени В. Е. Морозова в Москве за 1906-1915 гг. Т. П. Краснобаевым проводилась большая работа по лечению онкологических больных - детей.

В отчете по Детской больнице Петра Ольденбургского в Петербурге за 1894 г. из 385 детей было 6 больных с новообразованиями, из них у 4 - опухоли живота, а у 2 - остеогенная саркома лобной кости и верхней челюсти с метастазами в брюшную полость. В отчете той же больницы за 1895-1896 гг. из 799 больных было 33 ребенка с опухолями различной локализации.

Изучение указанных выше отчетов показало, что дети поступали в стационары в большинстве с исключительно запущенными формами опухолей, так как в царской России необходимой диспансеризации и ранней диагностики больных с онкологическими заболеваниями не существовало.

Хирургический метод лечения злокачественных опухолей конечностей, применяемый у взрослых, использовался и при лечении детей. Так, Б. Л. Гордон-Клячко в докладе на VIII съезде русских врачей, посвященном памяти Н. И. Пирогова, в 1902 г. привел статистику ампутаций в России за 1890-1899 гг. Из 1413 ампутаций 171 операция была произведена по поводу новообразований конечностей, главным образом по поводу сарком мягких тканей и костей. Из этих операций 6 произведено детям до 10 лет и 21 - подросткам и юношам в возрасте от 10 до 20 лет. Автор, не говоря об отдаленных результатах, приводил большие для настоящего времени цифры непосредственной смертности детей после операции. В первой группе она составляла 12%, во второй - 1,8% причиной смерти явилась септицемия. Эти печальные ближайшие результаты по лечению сарком конечностей у детей были связаны не только с несовершенством медицинских знаний того времени, но и с тем, что хирургическая помощь детям оказывалась в общих отделениях вместе со взрослыми, без учета возрастных особенностей хирургического лечения детей.

С развитием специализированной помощи детям, в частности с получением детской хирургией прав самостоятельной дисциплины, в последние годы стали появляться специальные работы по детской онкологии. Среди них такие труды, как руководство Опухоли и опухолеподобные заболевания у детей, руководство Опухоли у детей, монографии Т. Раек и S. Peller и работы отечественных авторов: монографии К. А. Москачевой Злокачественные опухоли почек у детей и Опухоли у детей М. В. Волкова Первичные опухоли костей у детей Н. И. Кондрашина Клиника и лечение гемангиом у детей.

В отечественной литературе появились работы, специально посвященные отдельным проблемам детской онкологии. В них авторы не ограничиваются описанием отдельных наблюдений, а дают как статистический, так и клинический анализ, останавливаясь на клинико-рентгенологических и патоморфологических особенностях течения отдельных новообразований у детей, на особенностях лечения тех или иных опухолей.

В настоящее время онкология в нашей стране получила права самостоятельной дисциплины. Широкая сеть онкологических диспансеров охватывает и детское население. Первым врачом, который встречается с больным ребенком, является врач-педиатр. К своей работе последний привлекает представителей и других детских специальностей - хирурга, ортопеда, отоларинголога, офтальмолога и др. Они в значительной степени облегчают большую многогранную работу онкологов, среди которых пока не подготовлены в достаточном количестве специалисты по детской онкологии. Создание специализированных детских онкологических отделений (при Детской клинической больнице № 1 в Москве, при Центральном институте травматологии и ортопедии, при отдельных научно-исследовательских онкологических институтах) начало большой работы в области специального изучения вопросов клинической онкологии детского возраста. Дальнейшее открытие лечебных и научных центров по детской онкологии на базе больших детских больниц и объединений позволит в должной степени наладить дело диспансеризации и раннего выявления новообразований у детей - главного условия успешного лечения опухолей.

Еще по теме:

Рак мочевого и опухоль в матке. Онколог отказывается продлять больничный. Говорит, что не имеет права продлевать больничный по онкологии более, чем на 120 дней. Примерно через неделю - операция по удалению мочевого пузыря и матки. В данный момент на больничном 105 дней. Есть ли сроки ограничения больничных по закону. Имеют ли право врачи требовать прохождения каких-либо комиссий по инвалидности перед уже очень близкой операцией, после которой и будет известно состояние здоровья больной?

(Гость) Ольга 02.08.2011 21:20

Подскажите, как быть? Онкология. проктология. Прошла химию-лучевую терапию, через 3-4 недели предстоит операция. На больничном -через неделю буду 90 дней. Вроде не 4 месяца еще, а врач отправляет на МСЭ. Хотя я прошу закрыть больничный перед операцией, есть возможность взять отпуск на работе. Зачем мне инвалидность перед операцией? Чувствую себя нормально. Почему врачи так спешат с МСЭ? Мне это не выгодно. Инвалидность сейчас не хочу получать, и выписывать врач не выписывает Как быть? А после операции на прямой кишке, я могу быть на больничном до 6 месяцев? Спасибо.

MARINA 03.08.2011 00:41

Вам надо подойти к председателю МСЭК ( координаты даст лечащий врач) и узнать, как быть в Вашей ситуации.

(Гость) татьяна 14.11.2013 17:11

у мамы онкология правой почки с вовлечением полой вены и доли печени, операция безнадежна. больничный з месяца и потом группа. в крае нам сказали 4 месяца больничный, а дома говорят, что 3 месяца. как быть?

(Гость) Елена 27.08.2014 18:54

Помогите,пожалуйста советом,находилась на обследовании в НИИ онкологии им.Герцена,после обследования прошла курс химиотерапии,на больничном нахожусь уже 21 день,следующий курс через 14 дней,уезжать домой, в Тюмень,не имеет смысла,где можно в Москве продлить больничный,или лучше его все таки закрыть?

Но Вы - неавторизованный пользователь.

Если Вы регистрировались ранее, то "залогиньтесь" (форма логина в правой верхней части сайта). Если вы здесь впервые, то зарегистрируйтесь.

Если Вы зарегистрируетесь, то сможете в дальнейшем отслеживать ответы на свои сообщения, продолжать диалог в интересных темах с другими пользователями и консультантами. Помимо этого, регистрация позволит Вам вести приватную переписку с консультантами и другими пользователями сайта.

Напишите Ваше мнение о вопросе, ответах и других мнениях:

читайте также

Больницы в москве оперирующие онкологию

Можно сколь угодно повторять, что раковый диагноз перестал быть смертельным, что он не приговор. Мало кого это уберегает от отчаяния, паники, чувства безысходности. И не важно, что тот же инфаркт миокарда опережает рак по числу трагических исходов. Когда сильный мужчина не в состоянии перенести страдания, боли от злокачественной опухоли и решается на самоубийство. Боли действительно невыносимы, способны сломать самых мужественных и стойких. И все же. Эту московскую онкологическую больницу в Красногорском районе Подмосковья открыли в 1959 году. Москва тогда не была такой огромной, как сейчас.

Тогда в столице каждый год заболевали раком 15 тысяч человек. Но город рос, и онкологических больных стало больше почти в три раза. В 1972 году в 62-й больнице, а речь о ней, было 700 коек, теперь их - 500. Тогда в год в больнице лечилось 5500 человек, в 2014-м - 17 тысяч. В 1972 году проводилось 1800 операций в год, и 4,5 процента пациентов после них погибали. Теперь в год проводится 6500 операций. Погибает 0,6 процента. Такая вот статистика. Парадокс? Это если не знать современных возможностей 62-й.

смотрите также

Больницы в москве оперирующие онкологию

Два дня назад приехала в больницу молодая женщина - на плановое обследование. Заодно и похвастаться: три месяца назад она родила дочку. В больнице ее поздравляли, радовались. Знаете почему? Да потому, что три года назад этой женщине была удалена злокачественная опухоль таза. Чтобы она могла ходить, ей имплантировали эндопротез тазобедренного сустава. И она не только ходит, но вот и дочку родила. Чудо? Обычные больничные будни 62-й. В старых корпусах новая жизнь? Не все корпуса здесь старые. В конце девяностых-начале двухтысячных появились новые. Конечно, стены важны. Но главное - их начинка. Вчитайтесь, вдумайтесь в это перечисление: пять компьютерных томографов, два линейных ускорителя, ангиограф, шесть ультразвуковых аппаратов экспертного класса.

Здесь все современные виды лабораторий. В их числе молекулярно-биологическая, которая определяет генные мутации в опухоли. Без знания их невозможно применять многие современные таргетные препараты, то есть те, которые прицельно действуют на опухоль, не повреждая здоровые ткани. А лаборатория иммунно-гистохимическая позволяет точно определить вид опухоли. Кстати, эта лаборатория прошла тестирование в Лондоне, где оценивалась работа 300 подобных лабораторий мира. И лишь десять получили высшую оценку. В их числе и лаборатория 62-й.

читайте также

Больницы в москве оперирующие онкологию

В четырнадцати операционных больницы каждый день проходят хирургическое лечение 35-45 пациентов. И самые уникальные операции, такие, которые в иных учреждениях невозможны, здесь тоже больничные будни.

В 2011 году сотрудники больницы получили премию за операции по восстановлению голоса после удаления гортани, глотки и части пищевода. При злокачественных поражениях костей ног, рук, таза проводятся так называемые органосохранные операции с эндопротезированием. Человек, перенесший тяжелейшее заболевание, не становится инвалидом. Недавно наблюдала, как с помощью роботизированного лазера пожилому пациенту удалили опухоль голосовых связок. Не было никаких разрезов. А ведь раньше в подобных случаях нередко удалялась гортань. И человек становился пожизненно инвалидом.

На операцию по поводу рака пищевода, которую проводил заместитель главного врача по хирургии Павел Кононец, меня не пустили: посчитали, что быть восемь часов в операционной - это уже слишком. За эти восемь часов пациенту сперва сформировали новый пищевод из ткани желудка. Затем, не вскрывая грудную клетку, через торакоскоп с помощью 3D визуально выделили и удалили пораженный раком пищевод вместе с лимфоузлами. И установили новый пищевод. Неделю спустя пациент был выписан домой.

смотрите также

Больницы в москве оперирующие онкологию

А вот если напрошусь посмотреть подобную операцию дней через десять, то проблем не возникнет: начнет действовать интегрированная операционная для эндоскопических операций. Все, что в ней будет происходить, включая подробности самой операции, можно будет смотреть не только в кабинете главного хирурга больницы, но и в конференц-зале на большом экране.

В канун праздника Победы в Москву приехала группа медиков из испанской клиники в Малаге. Весной в этой клинике проходили реабилитацию трое российских детей, страдающих тяжелейшей онкологией. И это был ответный визит испанских медиков. Попросили руководителя Центра детской гематологии, онкологии и иммунологии имени Димы Рогачева академика Александра Румянцева принять гостей, показать центр.

Испанцы долго ходили по клинике, задавали вопросы. Их удивлению, точнее, изумлению не было предела: Ничего подобного мы не видели. Удивительная, уникальная клиника. Таких нигде нет. Решили сотрудничать. Договорились обмениваться специалистами, пациентами, изучать опыт друг друга.

Мы привычно ругаем отечественную службу здоровья. В ней действительно проблем выше крыши. Но не сбросить со счетов уникальные учреждения, уникальные возможности, которые у нас есть. 62-я - из их числа.

Уникальные технические возможности нередко так и остаются ими, если нет тех, кто умеет ими пользоваться. Доктора, кандидаты наук, врачи высшей категории делают погоду в 62-й. И не только они. В онкологии, как нигде, важен настрой, установка на сострадание, милосердие. 62-я внешне не похожа на больницу, да еще с таким тяжелым контингентом. Здесь даже сама территория работает на пациента, на устранение боли. И вековые сосны, и фонтан, и удобные скамейки в роскошном парке, и кафешка, и возможность пообщаться с родственниками.

читайте также

Больницы в москве оперирующие онкологию

Здесь не услышишь окрика, даже повышенного голоса. И гардеробщица, заметив, что новенький нервничает, станет объяснять, как ему повезло, что попал именно в 62-ю, что тут обязательно помогут, что вообще рак - это обычный диагноз. Ни в коем случае не оставят наедине с болью.

Больница N 62 - городского подчинения. В первую очередь в ней лечится так называемый прикрепленный контингент - более трех миллионов жителей Северного, Северо-Западного, Западного округов и Зеленограда. Оснащена больница за счет городского бюджета и благотворительных средств. Ее нынешнее состояние - демонстрация результатов модернизации здравоохранения.

смотрите также

Больницы в москве оперирующие онкологию

Не раз сталкивалась с просьбами иногородних пациентов попасть на обследование и лечение в 62-ю больницу. Раньше для этого требовалось направление Департамента здравоохранения Москвы. Теперь теоретически, если есть свободные места, больница может принять на лечение по полису ОМС и направлению с места жительства. Вот только химиотерапию нельзя провести бесплатно: в Москве полис ОМС не оплачивает химиопрепараты. Они закуплены централизованно правительством Москвы на бюджетные деньги.

Средняя стоимость лечения одного стационарного пациента в 2014 году была почти 130 тысяч рублей. Это обеспечивало современное лечение пациента по всем параметрам. Большинство пациентов старше 60 лет, а половина - старше 70. Это самый тяжелый, самый незащищенный, самый уязвимый контингент. Просто необходимо, чтобы и в условиях перехода на одноканальное финансирование такие возможности сохранились. Только это может оправдывать огромную - почти четыре миллиарда рублей - стоимость больницы.

Впрочем. Стоимость только обследования пациентки, страдающей раком молочной железы, в клинике Германии стоит не меньше 5 тысяч евро. Подчеркиваю: только обследование. Без лечения, без стоимости дороги и проживания. В 62-й все вместе - меньше 3 тысяч евро. А результаты от зарубежных практически не отличаются.

Недавно я обнаружила ошеломившую меня вещь - в Москве нет ни одной онкологической больницы! Только несколько диспансеров. Единственная - 62 больница со стационаром находится далеко за городом в поселке Истра. РОНЦ им. Блохина ("Каширка") занимается наукой и принадлежит РФ.Могу лишь крикнуть, надеясь, что общественный хор поддержит: " ПОСТРОЙТЕ В СТОЛИЦЕ ХОТЯ БЫ ОДНУ ОНКОЛОГИЧЕСКУЮ БОЛЬНИЦУ!"

"Каширка" обязательств по госпитализации не имеет.

С чем сталкивается онкобольной после операции, когда он попадает в местный (окружной) онкодиспансер, где ему должны сделать химиотерапию. Его заставляют после полостных операций сидеть по 4 часа в очередях по 20 больных в крошечных предбанниках, приходить каждый день к 8 утра,заявляя, что лекарств нет, теряют карты, потом бросают карты в лицо и просто захлопывают дверь, не желая разговаривать. И все это до тех пор, пока больной не поймет, что он должен врачу заплатить за лекарства, которые государство выделяет бесплатно (или пока у него швы не разойдутся и кишки не выпадут). А контроля нет никакого!

В институте им.Герцена нет полного спектра методов лечения онкологического больного. Большинство больных не могут обойтись без химиотерапии, а как раз ее-то в институте и нет (мне на консультации так сказали).

К моему тексту о том, что в Москве нет ни одной онкобольницы следует добавить "со стационаром", куда больной после тяжелейших операций мог бы спокойно госпитализироваться, сделать необходимую многим химиотерапию, не бегать по Москве в поиске - а кто его возьмет. мест, где можно сделать химию много, но они играют с больными в футбол. онкодиспансеры - это заведения, в основном, амбулаторные, куда надо бегать, как на работу. Нужны онкобольницы, где бы не просто "вливали химию", но и помогали онкобольным с различными осложнениями, к которым приводит химия, наблюдали бы за ними и консультировали (консультацию негде получить!)

в качестве еще одного аргумента в пользу строительства больниц(ы)перескажу свою историю (с обощениями). в виде краткой формулы проблему можно выразить так: ЧЕМ ТЯЖЕЛЕЕ СОСТОЯНИЕ ОНКОБОЛЬНОГО, ТЕМ МЕНЬШЕ ПОМОЩИ ЕМУ ОКАЗЫВАЕТСЯ. Рак раку рознь. У многих - это небольшая локализованная опухоль, не успевшая ничем навредить больному. после ее удаления (если это нужно) требуется лишь наблюдение. это 1 стадия. человек, конечно, напуган, но физически полноценен - может дальше работать, рождать детей и т.д. Есть еще 2 и 3 стадия - более тяжелые. Поднимаемая мной проблема касается самых тяжелых - больных с 4 стадией 4 стадия - это борьба (или ее отсутствие) самого больного за продление жизни и восстановление ее качества (как правило, такой больной "подсажен" на х/т до самого конца). Многое здесь зависит от настроя самого больного (я уж не хочу касаться злополучной борьбы за лекарства). Тяжело больному, объективно все тяжело - метастазы высасывают все силы - но в шоковой состоянии или благодаря самовнушению он еще может некоторое время побегать по врачам "повыбивать" лекарства.Но наступит момент, когда больной не сможет встать с постели, красиво одеться и бодрыми шагами бегать и исполнять распоряжения врачей (1 числа - в 8 утра сдать кровь, 2 числа придти за рецептом, потом в аптеку - получать лекарство, если оно есть, 3 числа к 7.30 занять очередь в процедурную и ждать несколько часов самой химии. А если лекарств нет - анализы надо повторно сдавать).Так вот, наступил момент, когда больной не может бежать!(Дальше я пишу о том, что происходит со мной). У больного целый месяц температура 39, он задыхается после каждого шага! Участковый терапевт выписывает обычные антибиотики от пневмонии (больной кашляет, плохо дышит). 10 дней лечения - толку никакого. У больного пульс, сердце, давление вышли из под контроля. Приезжает "Скорая", отвозит в обычное отделение терапии - оказывается у онкобольного специальный подкожный венозный порт, а в простых больницах никто не знает, как с ним работать. Пневмонию опять лечат таблетками - толку никакого. Участковый терапевт честно говорит, что они в своей практике не сталкиваются с лечением таких сложных случаев, совмещенных с онкологией и помочь не могут ничем. Больной в состоянии перманентного удушья и с высокой температурой уже почти три месяца! В таком состоянии жить почти невозможно Нам официально заявляется, что, если больного нельзя вылечить, это не значит, что ему нельзя помочь. А кто поможет такому больному? Куда ему обратиться? Спрашиваю, а что могут в местном онкодиспансере? Ответ: дать направление в участковую поликлинику о том, что больной нуждается в симптоматическом лечении (то есть - снотворные, обезболивающие и что-то наобум). Симптоматическое лечение - это, фактически, наркотики для облегчения ухода больного из жизни. Врачи. вместо того, чтобы попытаться помочь, всегда спешат "сплавить" пациента. Я писала, что нет онкобольниц в Москве - должна быть, со своей "Скорой", со специалистами, которые разбираются в осложнениях онкологических и в сопутствующих заболеваниях. И вы мне не пишите: "Как так, не может!" А просто попробуйте выяснить это вопрос. Что же - если я не могу дойти до врача - то меня надо просто бросить дома? Мне не нужно симптоматическое лечение - я спокойно терплю боль, невозможно полноценно дышать - гораздо мучительнее. Я знаю, что есть теоретически способы расширения бронхов, дренирования и т.д. Но на мои вопросы всем знакомым медикам (их очень много) всегда слышу ответ: "Откуда мы знаем! Понятия не имеем! И ничем Вам помочь не можем!"

Идет сбор подписей сейчас

Источники:
www.blackpantera.ru, www.consmed.ru, rg.ru, democrator.ru

Следующие больницы:



19 августа 2018 года

Комментариев пока нет!
Ваше имя *
Ваш Email *

Сумма цифр справа: код подтверждения